Александр Григорьев, управляющий департамента исследований ТЭКа, Институт заморочек естественных монополий (ИПЕМ) Чтоб осознать, с какими неуввязками придется столкнуться угольной отрасли завтра, необходимо поглядеть, куда она движется сейчас и есть ли какое-то движение вообщем. Что молвят числа Для начала незначительно статистики.
Как демонстрируют данные отраслевого мониторинга ИПЕМ, в апреле этого года характеристики добычи угля показывали отрицательную динамику: –9,4% к апрелю 2013 года (26,8 млн т) и –1,8% с начала года.
Правда, экспорт угля в апреле вырос на 12,9% до 12,6 млн т, а по итогам 4 месяцев 2014 года рост составил 16,1% к соответствующему периоду прошедшего года.
На долю флагмана русской угледобычи компании СУЭК в общем объеме добычи по итогам?
I квартала 2014 года пришлось 25 млн т, что на 3% больше подобных характеристик за? I квартал прошедшего года. В апреле продолжилась тенденция по перераспределению отгрузки каменного угля на сети стальных дорог в пользу экспортных перевозок: на внутреннем рынке отгрузка свалилась на 13,4% по сопоставлению с апрелем 2013 года, а на экспорт выросла на сравнимые 9,4%. Размер перевалки угля за январь–апрель 2014 года в российских портах вырос на 16,8% до уровня 35,4 млн т. На наружном рынке цены на энергетический уголь в марте 2014 года (на базисе FOB Newcastle/Port Kembla) показали понижение до уровня $78,6 за тонну (–16,4% к марту 2013 года; –3,9% к февралю 2014 года).
О чем молвят эти сухие числа?
Основной вывод, который можно сделать по итогам первых месяцев этого года, состоит в том, что главные тренды 2012–2013 годов, к сожалению, никуда не делись, а даже усилились: при сохранении размеров добычи на прежнем уровне неприклонно изменялась структура потребителей угля по направлениям внутренний рынок сжимался, а выпадающие объемы компенсировались за счет поставок на рынок наружный. Эх, дороги…
Казалось бы, что в этом отвратительного: ведь, к примеру, те же Индонезия и Австралия, единственные страны, опережающие нас по размерам экспорта угля, практически на сто процентов зависят от поставок на наружный рынок. Экспортная ориентированность угольной индустрии этих государств, а означает, и зависимость от мирового рынка не в пример серьезнее русской, но ничего живут да еще и расширяют портовые мощности по перевалке угля.
Неувязка в том, что большая часть австралийских шахт и разрезов находятся максимум в нескольких сотках км от портов, а российские, обычно, в нескольких тыщах. При идентичной себестоимости сравнимо различаются транспортные издержки экспортеров, а значит, маржа, запас прочности по стоимости и в целом конкурентоспособность.
Когда стоимость на энергетический уголь на глобальных рынках стабильно превосходила $120 за тонну, этот фактор не сильно сказывался на перспективах русского экспорта угля.
Сейчас же, когда уровень цен колеблется в районе отметки в $80, то для значимой части русских экспортеров факт их удаленности от главных экспортных портов и погранпереходов звучит громким набатом снижать собственные издержки угольным компаниям практически некуда, а железнодорожники тоже не могут возить уголь ниже себестоимости.
Наиболее того, рост экспортных грузопотоков выявил еще одну проблему инфраструктурные ограничения со стороны жд транспорта.
Есть и локальные узенькие места когда уголь с трудом покидает сам Кузбасс, есть и проблемы на участках главных экспортных магистралей, в частности, в восточном направлении, а ведь конкретно на Азиатско-Тихоокеанский регион и будет приходиться в будущем основной прирост употребления привезенных из других стран углей, а значит, и расширятся способности для экспортеров. «Расшитие» узеньких мест не то чтоб неподъемная неувязка для наших железнодорожников и экономики в целом, для крайней это даже чрезвычайно полезно мультипликативный эффект и т. д., но «за чей счет банкет»?
РЖД в особенности в условиях «зануления» роста тарифов не может для себя дозволить финансирование и менее масштабных инвестпроектов, а цена вопросца лишь в направлении Кузбасс Далекий Восток превосходит 1 трлн рублей.
И эти капзатраты нужно сделать на данный момент, а окупятся они спустя почти все годы и даже десятилетия, а с учетом текущей ценовой конъюнктуры окупаемость в сколь-либо обозримом будущем становится вообщем под огромным вопросцем.
Соперники не дремлют В общем движется наша угольная индустрия очевидно не по безопасному маршруту. Нужно посмотреть фактам в глаза наша конкурентоспособность на глобальных рынках угля очень ограниченна, а конкуренция будет лишь усиливаться.
Большие транснациональные добывающие компании осваивают новейшую ресурсную базу с низкими производственными и, естественно, транспортными издержками. И в ближайшие 10 лет мы станем очевидцами возникновения на рынке новейших имен, как это вышло ранее с Индонезией и Колумбией.
Мы еще услышим эти названия Монголия, Мозамбик: лишь крайний лет через 10 должен выйти на уровень добычи в 100 млн т угля в год. Не стоит рассчитывать и на нерасторопность «старичков» угольного экспорта: Австралия продолжает активно развивать портовую инфраструктуру.
Ожидается, что ее портовые мощности по перевалке угля уже в этом году достигнут 448 млн т, то есть вырастут на 115 млн т от уровня 2009 года, когда было начато крупномасштабное расширение этого «бутылочного горлышка». Сейчас из основного драйвера роста угольной индустрии РФ экспорт перевоплотился в единственную опору для сохранения уровня добычи на текущем уровне.
Но сразу экспорт продолжает оставаться и «ахиллесовой пятой» для отрасли: зависимость от наружного рынка зависимость от причин, практически не поддающихся влиянию и имеющих общую неблагоприятную для нас тенденцию.
Взор вовнутрь Единственным надежным рынком сбыта угля для русских угледобывающих компаний быть может лишь внутренний рынок.
Какие способности есть тут? Отечественная темная металлургия.
В ближайшие годы она навряд ли сумеет повеселить высочайшими доп размерами закупок коксующихся углей.
Обстоятельств несколько. Во-1-х, по сопоставлению с докризисным периодом значительно свалилась операционная рентабельность отрасли, во? вторых, до конца не восстановился спрос на продукцию темной металлургии на внутреннем рынке.
В-3-х, технологии PCI (разработка вдувания пылеугольного горючего. Происходит сжигание не угля, а воздушно-угольной консистенции, что дозволяет достигать наиболее больших температур при горении) так либо по другому будут отыскивать все наиболее обширное применение в отечественной металлургии и, в? четвертых, мировой рынок также не дает нам После кризиса чувства стабильности.
Русская электроэнергетика.
Да, она пока остается наикрупнейшим потребителем российских углей. Но чтоб рассчитывать на предстоящий рост употребления в этом секторе, нужно созидать новейшие источники спроса на уголь новейшие угольные энергоблоки.
Таковых источников практически нет. Чтоб спрос на уголь был завтра, нужно строить угольные электростанции уже сейчас.
Такие примеры очень редки, и, пожалуй, энергоблок на Березовской ГРЭС в Красноярском крае на 800 МВт, планируемый к постройке в 2014 году,? один из немногих проектов.
Причина прежняя уголь неконкурентоспособен по сопоставлению с газом на большей части местности страны, а нормальные экономические перспективы имеют только проекты наподобие вышеупомянутого блока Березовской ГРЭС с минимальным транспортным плечом.
Нет особых перспектив у роста употребления угля в энергетике и с точки зрения важных для отрасли муниципальных стратегических документов. К примеру, анализ программы «Модернизация электроэнергетики Рф на период до 2020 года» дает нам в лучшем случае только маленький рост, в худшем ощутимое падение спроса на уголь со стороны электроэнергетики.
Одним словом, внутренний рынок «в загоне» и перспектив роста, ежели не решать для этого усилий, практически никаких.
Тем более расширение внутреннего рынка может быть, и здесь видятся два главных направления: во? первых, улучшение рыночных устройств для увеличения привлекательности угля, а значит, сотворения предпосылок росту размеров употребления в энергетике и коммунально-бытовом секторе, а во? вторых, развитие русской углехимии может быть, 1-го из самых многообещающих потребителей российских углей.
В части развития углехимии всем издавна понятно, что можно пользоваться опытом, а можно и технологиями, скопленными в Южной Африке, где в протяжении десятилетий отлично работают надлежащие углехимические кластеры.
В отношении рынка угля все незначительно труднее. Причины спроса Удачная конкурентнсть угля на мировом рынке с другими видами горючего и энергоресурсов обусловливается его высочайшей доступностью и справедливой ценой, формируемой на основании понятных и прозрачных биржевых устройств.
В нашей стране, к сожалению, это не совершенно так.
Большие потребители электростанции, обычно, привязаны к конкретным поставщикам, которые поставляют так называемые проектные угли, обеспечивающие наивысшую эффективность при их сжигании на оборудовании той электростанции, которая под их проектировалась.
За рубежом ситуация другая: требования к углям на разных электростанциях, обычно, не сильно различаются, что дозволяет выбирать поставщика по аспекту цены, а не лишь в зависимости от способности применять его уголь на имеющемся оборудовании. Естественно, подмена либо модернизация парка генерирующего оборудования под угли со стандартизированными характеристиками дело не 1-го года, и стоимость таковой модернизации тотчас быть может очень высока, но без этого нереально и создание современного, повсевременно возрастающего внутреннего рынка энергетического угля.
Как это нередко бывает у нас, крайнее слово тут за государством, которому предстоит сделать такие экономические механизмы, которые будут содействовать модернизации старенькых угольных ТЭС. Кроме этого уже сейчас нужно создавать и необходимую рыночную инфраструктуру, увеличивать прозрачность рынка угля, и здесь правительство в лице Минэкономразвития, Минэнерго и ФАС можно уже похвалить: 1-ые шаги в правильном направлении изготовлены.
Так, в декабре 2012 года Минэкономразвития включило уголь в перечень продуктов (в дополнение к нефти и нефтепродуктам), регистрация сделок по которым нужна на товарной бирже. Регистрация сделок неотклонима для компаний, добывающих выше 1 млн т, другими словами обхватывающих наиболее 80% добычи.
В настоящее время раскрытие характеристик внебиржевых контрактов нужно на товарной бирже по последующим характеристикам: ИНН сторон, размер и сроки поставки, стоимость, место отгрузки, стоимость транспортировки. К сожалению, этих данных недостаточно для формирования объективной и прозрачной картины в отношении угля, как это происходит в отношении нефти и нефтепродуктов.
Тем более останавливаться на достигнутом исполнительная власть, похоже, не планирует, и можно ждать, что уже в этом году перечень черт угля, неотклонимых при регистрации сделок, будет расширен.
Это дозволит потом перейти к формированию как биржевых индикаторов цен на уголь, так и к формированию наиболее прозрачной, а значит, конкурентноспособной среды, симпатичной для покупателя. Будет больше покупателей будет и праздник у угольщиков.