Андрей Леонидович, сильны ли сейчас позиции профсоюзов и какова...
Андрей Леонидович, сильны ли сейчас позиции профсоюзов и какова их роль в реализации собственной главной задачки – защиты интересов трудящихся?
Понятия «сильны» либо «не сильны» сами по для себя абстрактные, и ответить однозначно можно лишь сравнивая с кое-чем. Ежели ассоциировать с хоть какими иными публичными силами в Рф, то, естественно, профсоюзы на несколько порядков посильнее хоть какой иной публичной организации. Как по численности – около 24 млн фиксированного членства в Рф и практически 1 млн в Свердловской области, так и по структуре – от столицы и до самых далеких окраин. Массивные кадры – 10-ки тыщ по областям и сотки тыщ в регионах профсоюзных активистов, 95% из которых работают на публичных началах.
У нас эластичная система самофинансирования – профсоюзные взносы, а представленность в законодательстве – в Трудовом кодексе – указывает, какую важную роль играют профсоюзы сейчас. Ежели говорить о том, чего хотелось бы сделать, то системе профсоюзов нужно быть еще больше мощной и влиятельной. Это - естественно, мы не переоцениваем свои способности и осознаем, что у нас впереди еще стоит много задач по усилению нашей деятельности во всех сферах влияния. Во многом это зависит от активности людей, от их готовности защищать свои права. Другими словами профсоюзы – это, выскажемся так, разработка. Профсоюзам больше 100 лет, и эта разработка дозволяет людям объединяться и защищать свои законные права. Не считая того, почти все зависит от профессионализма и от активности членов профсоюзных организаций. Чем выше будет готовность людей, скажем прямо, «выдавливать из себя раба» и быть способным отстаивать свои права, тем мощнее будут профсоюзы.
Мы лицезреем, что с каждым годом так и происходит. Например, в момент экономического кризиса люди были хорошо защищены: у их было предварительное двухмесячное уведомление о сокращении плюс начисление в течение 3-х месяцев средней заработной платы. Ежели у бизнеса был нехороший расчет, то люди, работавшие на предприятии, в этом не виноваты, правильно? И в случае простоя, каковых было довольно в период кризиса, две трети заработной платы собственник должен был платить работникам, так как в данном случае это был просчет компаний, а не трудящихся.
Сейчас профсоюзы тревожут вопросцы роста малой зарплаты, недопущение «сверхурочных», зарплаты в конвертах, долги по выплатам и почти все другое. Там, где есть профсоюзная организация, а они есть на всех больших промышленных предприятиях и в экономной сфере, там вышеперечисленных явлений фактически нет. Естественно, они есть по нашей стране в целом, но в основном в малом и среднем бизнесе – там как раз профсоюзных организаций нет. Потому благодаря данной отлаженной системе права трудящихся серьезно защищаются. Хотя при всем этом мы осознаем, что у нас уровень малой заработной платы очень низок, и профсоюзы борются за его рост. Сейчас он составляет по Рф 4611 рублей. В Свердловской области мы подписали с работодателями и властью соглашение, заработная плата на данный момент составляет 5300 рублей. Но при, что типично, малый прожиточный минимум – около 7 тыс. рублей.
Вправду, «минимальный» уровень…
Да, сумма не дотягивает серьезно. Естественно, это некорректно. Разрыв меж заработной платой обыденного работника и вознаграждением управляющих компаний и топ-менеджеров подразделений колоссальный – в 14–15 раз официально. А ежели взять, например, неофициальный доход, то с учетом разных доплат и бонусов этот разрыв возрастает, по различным оценкам, в 20–30 раз. Это нелогично и ошибочно для справедливого построения общества в целом. Вопросцы соц гарантий, вопросцы охраны труда – сейчас это тоже неувязка. Время от времени доходит до того, что на предприятиях до 40–50% служащих работают в небезопасных и вредных критериях труда. Это направление тоже серьезно разрабатывается и анализируется профсоюзниками. Осознаете, сейчас необходимо вынудить бизнес вкладываться в современные технологии. На данный момент, естественно, ему выгоднее платить компенсации людям за вредные условия работы, за увечья и заболевания, приобретенные в итоге небезопасного производства. Но при всем этом обладатели компаний часто не вкладываются в hi-tech, который мог бы значительно посодействовать в разных сферах работы и производства. По моему мнению, это вообщем некорректная позиция всего государственного бизнеса, и ее нужно чрезвычайно серьезно исправлять и модернизировать через переговоры, через давление, через политические партии, с которыми профсоюзы в этих целях взаимодействуют.
А прислушивается ли к мнению профсоюзов власть либо профсоюзы увлекательны ей лишь в процессе выборных кампаний?
Естественно, власть прислушивается. Хоть какой власти принципиальна стабильность. Осознаете, выборные кампании тоже различные бывают. Не берем в расчет выборы президента. А вот например, обыкновенные чиновники, местные министры и мэры – они зависят от выборных кампаний, в случае недовольства со стороны трудящихся, в особенности в моногородах, их просто ожидает «вылет» со собственных должностей. Потому для их принципиально, чтоб в трудовом обществе было равновесие. У профсоюзов есть возможность влияния на власть – в неограниченном количестве разных комиссий профсоюзы имеют собственных представителей. К примеру, комиссии по прибыльности, по банкротству, по борьбе с коррупцией, по охране труда, по модернизации здравоохранения, по страхованию – везде есть представители профсоюзов.
Вот снова мы возвращаемся к насущному вопросцу о силе профсоюзных организаций. Ни одна иная общественная организация в стране не представлена в схожем количестве комиссий и органов. При всем этом понятно, что одно дело, когда ты убеждаешь аргументами, другое дело – когда еще есть «дубина в руках». Инструмент забастовок, массовых выступлений и иных коллективных действий еще пока в Рф у трудящихся, как досадно бы это не звучало, не особо развит, в отличие от западных коллег, которые могут мгновенно скооперироваться и остановить работу, выражая свое недовольство по любым вопросцам.
А на что непосредственно может воздействовать власть?
Власть сначала влияет на зарплату бюджетников – это ни мало ни много 15% трудящихся. Профсоюзы с властями нередко бывают заодно, оппонируя работодателям. Конкретно власти нередко бывают сторонниками профсоюзов в решении разных заморочек с делом. За крайние 5–7 лет зарплата, например, выросла. В период с 2010 по 2012 год наблюдается в особенности значимый рост. Естественно, этого не достаточно. А вот в малом бизнесе, в особенности там, где нет профсоюзов, а соответственно, и охраны труда, реально чрезвычайно много нарушений трудового законодательства.
Но даже в большом бизнесе у нас все равно уровень заработной платы в разы ниже, чем на аналогичном производстве за границей. Видно же, что происходит по сути: у нас низкая производительность труда и, соответственно, низкая зарплата. Бизнесмены «свободные» средства предпочитают вкладывать в покупку новейших компаний, заместо того чтоб сделать лучше условия работников на имеющихся. У нас работодатели не желают растрачивать средства на современные технологии – вот в чем неувязка. Президент, кстати, не так давно поставил задачку сделать 25 млн высокопроизводительных рабочих мест – профсоюзы совместно с властью будут заставлять бизнес доставать «деньги из мешков» и вкладывать в современные технологии и системы, чтоб люди работали в удобных «европейских» критериях. Все таки закономерно – ежели есть высочайшая производительность труда, означает зарплата будет выше. На данный момент средняя зарплата обычных работников – 25 тыс. рублей, по статистике. В частности, в Свердловской области 28–30 тыс. по металлургическим компаниям. Мы надеемся, что в дальнейшем она вырастет в разы.
Андрей Леонидович, вы являетесь сопредседателем движения «В защиту человека труда». На ваш взор, не станет ли оно собственного рода подменой профсоюзам? Что объединяет и в чем отличие задач, которые ставят впереди себя активисты этого движения, и задач, решаемых профсоюзами?
Сначала сотворения этого движения мы верно разграничили зоны ответственности и взаимодействия. Зона ответственности профсоюзов – это трудовые вопросцы снутри самого компании, в основном это, естественно, переговоры. Зона ответственности движения – защита интересов трудящихся, но касающихся больше соц заморочек: детские сады, школы, жилище, здравоохранение.
Самое основное, мы подняли актуальный вопросец о престиже человека труда, о подготовке кадров, о способности влияния человека труда через представителей в местных законодательных собраниях и органах исполнительной власти. Это принципиальная часть системы – влияние на процессы. Грубо говоря, митингующие рабочие пришли, постучали касками, ушли. А кто будет держать далее на контроле возникающие вопросцы? Политические инструменты важны на всех уровнях, а поглядите, много ли в хоть какой местной думе заводчан, тех, кто конкретно работает на заводах и предприятиях? Не считая того, согласно уставу наше движение имеет самый маленький уровень структуры – это городская организация, в то время как профсоюзы в основном сконцентрированы по отраслевому признаку на предприятиях, и там же находятся областные комитеты, объединяющие эти компании. Основная форма работы общественно-политического движения «В защиту человека труда» – это публичность вне «забора», потому что то, что снутри, решается как раз силами профсоюзов.
Какие, на ваш взор, перспективы у этого движения?
Увеличение престижа человека труда и расширение способностей влияния на общественно-политические процессы. У нас уже много инициативных групп, люди сами по для себя из различных регионов выходят на нас и готовы к сотрудничеству. Тут принципиально, чтоб движение, став общероссийским, сумело объединить как можно больше участников. Перебегать в партию либо не перебегать – этот вопросец будет еще кропотливо дискуссироваться. Люди утомились от негативной окраски слова «партия», почему «движение» – наиболее подходящее определение. К тому же принципиально, что оно не столичное, а центром его является трудовой Урал, и то, что во всех выборных органах мы ставим задачку, чтоб две трети членов являлись наемными работниками младшего и среднего персонала – заводчанами, бюджетниками. Этого нет ни у 1-го движения, ни у одной партии. В этом наше отличие и наши перспективы.
И в завершение разговора – личный вопросец. Недовольные политикой сокращения производства обитатели и работники Богословского дюралевого завода (БАЗ) сначала сентября соберутся на митинг. Организаторы протестного мероприятия утверждают, что UC Rusal заместо обещанной модернизации БАЗа планомерно сворачивает создание. Какова позиция профсоюзов по данной ситуации, складывающейся на данном градообразующем металлургическом предприятии в Краснотурьинске?
Собственники молвят, что у их на БАЗе продажная стоимость производства алюминия ниже себестоимости производства. Эта ситуация наблюдается издавна. Та же самая ситуация складывается, например, и на Североуральском бокситовом руднике, там стоимость добычи бокситов выше их рыночной цены. Молвят, что дешевле в Африке руду приобрести, чем разрабатывать у себя. Да и БАЗ, и СУБР – градообразующие компании. Понятно, что везде проходят реорганизации и сокращения, но последствия были бы еще наиболее твердыми, если б трудящиеся через профсоюзы не подавали собственного голоса через митинги, через пикеты, через обращения в СМИ и т. д.. К слову, на БАЗе, невзирая на то что из 840 электролизных ванн около 400 ванн уже отключено, в цехе работает больше тыщи человек – ни один человек не сокращен. Кто-то переведен на остальные профессии, кто-то занят на ремонтных работах, но самое основное – люди не сокращены. Это, естественно, награда профсоюзной организации.
Власть и бизнес слышат обычных трудяг и сейчас кадры «не режут под корень». Думаю, массовых увольнений пока не будет, так как профсоюзы на каждом предприятии верно глядят предпосылки возможных сокращений и достигают, чтоб не было беспредела, который мог бы быть, не будь профсоюзов.