Девять из 10 законодательных инициатив, касающихся уголовного права, соединены с ужесточением ответственности. К такому выводу пришли специалисты Центра стратегических разработок (ЦСР) опосля анализа законотворчества за период с 1 августа 2014 года по 1 августа 2016 года.
Всего за это время было внесено 237 законопроектов по вопросцам уголовного правосудия, не считая поправок технического нрава. Приняты были 42, другими словами около 17%. При всем этом у инициатив, предполагающих смягчения и послабления, шанс быть принятыми был в два раза выше — они проходили в 29% случаев. Проекты, ужесточающие законодательство, принимались лишь в 14% случаев. Но вносили их в семь раз почаще, потому в итоге за два года было принято в три раза больше грозных законов (17), ежели смягчающих (5).
В целом из 140 законопроектов, предполагающих изменение уголовного законодательства, на его смягчение были ориентированы лишь 12%, в то время как 88% повышали меру наказания.
Из внесенных за два года поправок в уголовно-процессуальное законодательство 12 были ориентированы на усиление позиций адвокатов-защитников. Но ни одна из этих инициатив не была принята. Точно так же не прошли все предложения, направленные на расширение возможностей прокуратуры. А из 12 законопроектов, направленных на ограничение использования мер пресечения, прошел лишь один.
Специалисты также проанализировали, как удачно проходили законодательные инициативы в зависимости от того, кто их внес. Оказалось, что из 4 законопроектов Верховного суда приняты были три. Законами стали все семь президентских инициатив. Проекты, внесенные правительством, принимались в 58% случаев (прошли 14 из 24).
В то же время инициативы самих законодателей, хотя и составляли основную часть от всех внесенных законопроектов, принимались изредка. Депутаты Госдумы предложили за два года 147 проектов (61% от общего числа), но сами приняли лишь 17 (12%). Члены Совета Федерации внесли 39 законопроектов (17%), но лишь три из их были приняты (8% от внесенных сенаторами).
По мнению создателей исследования, низкая результативность законотворческой работы парламентариев связана с огромным количеством популистских предложений и с тем, что почти все проекты не находили достаточной поддержки.
Специалисты также отмечают общую бессистемность законопроектной деятельности в сфере уголовного правосудия: обычно, предложения были не соединены меж собой, а часто и противоречили друг дружке. Почти все инициативы были внесены опосля резонансных событий, и их качество юристы оценивают достаточно низковато.
Юрист Центральной коллегии адвокатов городка Владимир Максим Никонов, проводивший исследование, поведал «Известиям», что результаты исследования свидетельствуют о тенденции на ужесточение наказаний и на введение новейших составов преступлений в Уголовный кодекс.
Иная закономерность: ежели поправок в Уголовный кодекс вносится достаточно много и при всем этом они часто плохо прописаны, то конфигураций в Уголовно-процессуальный кодекс, регламентирующий порядок расследования и рассмотрения дел, еще меньше. Но эти проекты еще лучше, считает Максим Никонов.
— Поправки в Уголовный кодекс написать технически проще — изменить восемь лет наказания на 10 лет не так трудно, — говорит юрист. — При этом на такие поправки отреагируют СМИ и общественность. Это дозволяет делать и собственного рода политические выражения — как лишь происходит какое-то резонансное событие, сходу возникает законопроект о ужесточении чего-нибудь. А то, что касается уголовного судопроизводства, находится в тени для обывателя, который, обычно, не чрезвычайно знаком с его внутренней механикой. На этом труднее получить публичное внимание. Уголовное же право постоянно на поверхности.
Максим Никонов отметил, что инициативы, касающиеся уголовно-процессуального законодательства, формально ориентированы на улучшение процессуальных позиций потерпевших, подозреваемых и обвиняемых, но они сильно уступают по количеству поправкам в УК.
— Выходит, что вносятся благие идеи, но далековато не они все реализуются. К примеру, ни один законопроект, направленный на расширение процессуальных способностей адвокатов, не дошел до логического завершения. Хотя неувязка чрезвычайно насущная, — сказал он. — В целом же законопроекты не укладываются в какую-то единую концепцию. Выходит несколько хаотичное законотворчество, и единой полосы нет. Законодатель не может ориентироваться в том, в котором русле нужно работать, и проекты вносятся по вкусовому принципу либо как реакция на какие-то острые действия. При всем этом у нас нет действенного аудита со стороны научного общества.
Экс-судья Мосгорсуда, заслуженный юрист Рф и член СПЧ Сергей Пашин считает, что конфигурации в уголовно-процессуальном законодательстве, которые проходят, хоть не носят фактически репрессивного нрава, в большей степени служат интересам правоохранительных органов и судов.
— Эти конфигурации недемократичны, негуманны и ориентированы на упрощенчество и на ликвидирование, скажем, суда присяжных, — сказал он «Известиям». — А прокуроры формально некие возможности получили. К примеру, возможность обращаться за продлением срока пребывания под стражей в период, когда обвинительное заключение готово, и прокурор его инспектирует. Это суровая вещь.
:
В Госдуме наметилась тенденция к совместной работе
Совет Федерации меняет регламент
В Госдуму внесен проект о отмене доплат к пенсиям парламентариев