Ежели говорить о справедливой стоимости в целом по миру, я считаю...

Ежели говорить о справедливой стоимости в целом по миру, я считаю $80 за баррель. Нужно учесть, что значимая часть нефти приблизительно третья часть добывается на морском шельфе, где себестоимость быть может высочайшей. А еще есть глубоководный шельф, к примеру, в Бразилии, где одна из первых скважин обошлась наиболее чем в $300 млн.

Следующие скважины стоили уже в два раза дешевле, но всё равно чрезвычайно недешево.

Потому и себестоимость там довольно высочайшая. Себестоимость добычи нашей нефти без налогов в среднем по стране около $10 за баррель.

Но когда мы включаем сюда налоги, стоимость барреля поднимается приблизительно до $30. Да и таковая стоимость никакой катастрофы для нас не представляет.

Я помню времена, когда бочка нефти стоила на рынке меньше $10. Тогда мы желали, чтоб стоимость выросла до $20. Когда три года нефть стоила больше $100 за бочку, мы к этому привыкли. Но высочайшая стоимость имеет один минус она может влиять на спрос.

Так и случилось. Потому наши нефтяные компании сейчас устроила бы стоимость в $50–60 за баррель.

И в целом, думаю, глобальных производителей и потребителей. Даже для Соединенных Штатов это было бы применимой ценой.

Канадцам с их нефтяными песками нужна стоимость бы повыше до $80. Но так как канадская нефть идет в США, они бы пришли в общему знаменателю. Вы говорите о таком уровне цен, не беря во внимание проекты арктического шельфа?

Арктический шельф это совершенно иной вопросец.

Моя точка зрения по этому вопросцу различается от популярной сейчас. Я считаю, что нам нужно заниматься шельфом в плане поиска, разведки.

Мы, в общем, даже не знаем, что там, на шельфе, есть.

У нас есть пока лишь подготовительные оценки запасов С2, С3 (подготовительные оценочные запасы, потенциальные запасы. "Известия").

А для того чтоб иметь А, В, С1 (разведанные запасы. "Известия"), нужно бурить.

Я уверен, что мы сейчас не готовы к работе на арктическом шельфе ни технически, ни технологически, ни экономически. У нас даже кадров для этого нет.

Во-1-х, необходимы платформы.

Одну платформу для "Приразломного" мы сделали строили ее наиболее 15 лет, "вбухали" около $4 миллиардов. При этом не в новейшую в подержанную.

А для того чтоб серьезно осваивать шельф, нужна не одна, а 10-ки платформ, суда обеспечения. Для работы на шельфе нужно иметь нормативно-правовую базу.

Другими словами необходимы технические регламенты, стандарты. У нас ничего этого нет.

Но основное экономика: нужно считать, как выгодно в нынешних критериях добывать арктическую нефть. Потому, думаю, у нас сейчас хватает дел на суше в Восточной Сибири, к примеру.

Как рекорды, которые показывают русские нефтяники в крайние пару лет, влияют на структуру экономики Рф? Во-1-х, я считаю, что никаких рекордов нет. Да, в прошедшем году добыли 534 млн т. Могу для вас огласить, что в 1987 году Русская Федерация добыла 572 млн т. По сопоставлению с 1990-ми за крайние годы есть определенный рост, но говорить о рекордах я бы не стал.

Во-2-х, вопросец о размерах добычи чрезвычайно непростой.

Основной вопросец, на который у меня сейчас нет ответа: сколько нефти нам нужно?

Потому мы не можем огласить, много мы добыли в прошедшем году либо не достаточно. Ежели учитывать, что в 2015 году больше 246 млн т мы выслали на экспорт, то, по моим оценкам, это не по-хозяйски.

Дело в том, что Наша родина не может воздействовать на мировую стоимость, так как занимает лишь 19–20% рынка. Но сделать страну наименее зависимой от цены мы могли бы, если б всё у себя переработали и поставили бы за предел не бензин либо дизтопливо, а продукцию с высочайшей добавленной стоимостью в виде хим товаров, нефтехимии, композитных материалов.

Другими словами нужно по другому подступать к структуре нашего промышленного производства. К примеру, Китай за крайние лет 20 выстроил целую серию нефтехимических заводов, и сейчас у их продукция хим сектора составляет приблизительно $1,4 трлн, это 20% ВВП страны.

Отметим, что ВВП Китая в восемь раз больше нашего. У нас хим сектор составляет всего $80 миллиардов 1,6% ВВП Рф. В 2014 году одна лишь германская компания BASF произвела химпродукции в 1,5 раза больше, чем все хим компании Рф. Нефтехимия как раз и быть может тем звеном, потянув за которое, мы смогли бы поменять всю структуру промышленного производства Рф. Ежели говорить о перспективах добычи, что нам обещает в этом смысле нынешняя структура запасов?

К огорчению, достоверной статистики у нас сейчас нет. По неким оценкам, из числа тех запасов, которые находятся в разработке, приблизительно 70% это уже так именуемые трудноизвлекаемые запасы.

Другими словами запасы, на которых добыча нефти осложнена горно-геологическими, географическими критериями. На таковых месторождениях могут быть плотные коллекторы, пласты с низкой проницаемостью, вязкой нефтью и т. д. Кстати, сейчас у нас нет точного определения трудноизвлекаемых запасов, хотя от этого зависят льготы, которые могут предоставляться компаниям для работы на месторождениях с таковыми запасами.

Потому нужна суровая работа по классификации и определению запасов, которые будут отнесены к трудноизвлекаемым.

К слову, добыча на данный момент приблизительно на 70% идет всё же на старенькых месторождениях, которые имеют огромную обводненность, высшую выработанность. Естественно, это не вечно.

Потому в какой-то момент, но придется вводить в разработку месторождения с трудноизвлекаемыми запасами. Добыча трудноизвлекаемых запасов просит новейших технологий, которых у Рф не хватает.

Какие инструменты у страны есть для того, чтоб провоцировать их развитие?

У страны есть много инструментов.

Вот налоговая система может делать не считая фискальной еще стимулирующую и распределительную функции.

Но наша налоговая система выполняет основным образом фискальную функцию и только незначительно распределительную. Стимулирующей функции нет.

В качестве иллюстрации возьмите Техас, США: ежели скважина там дает 500 л нефти в день, она считается рентабельной так построена система налогообложения.

У нас же скважина, которая дает 4 тыс.

т в день, уже считается нерентабельной и выводится в неработающий фонд. На данный момент, естественно, некие работы ведутся в отношении стимулов вводятся коэффициенты по НДПИ.

Но я считаю, что будущее нашей нефтяной отрасли в большей степени зависит от того, сумеем ли мы сделать технологию добычи нефти из Баженовской свиты либо нет. Так как геологические запасы Баженовской свиты лишь в Западной Сибири больше 100 миллиардов т нефти.

Даже по наиболее усмотрительным оценкам, при наличии технологий добыть там можно до 40–60 миллиардов т нефти. Притом что сейчас у нас в Рф все запасы совместно с С2 28 миллиардов т. Так что ежели найдем нужные технологии, которые можно будет применить на Баженовской свите, вопросец добычи быть может решен на довольно длинный период времени.

А в отношении трудноизвлекаемых запасов со стороны страны могли бы быть такие меры, как налоговые каникулы, освобождение от налогов, уменьшение НДПИ и т. д. Но Минфин заинтересован заполнять бюджет сейчас. Необходимо сделать так, чтоб налоги были справедливыми.

А для этого они должны быть от конечного результата. У нас же сейчас налоги идут от выручки в среднем изъятия составляют 65–70%. В Норвегии, к примеру, тоже высочайшие налоги, но они взимаются от прибыли.

Налогами должен облагаться конечный итог. У нас же совсем неверный подход.

По различным оценкам, в русской нефтегазовой отрасли сейчас до 45–50% оборудования и девайсов импорт.

В состоянии ли русские нефтяники уходить от данной зависимости? По заказу "Лукойла" мы делали в прошедшем году такое исследование.

У нас вышло, что в среднем 53% бурового оборудования в Рф импортное. Естественно, нужно иметь в виду, что, к примеру, трубами, за редким исключением, мы можем обеспечивать себя сами.

Но сейчас есть некие сегменты, в каких существует крупная зависимость русских нефтяников от иностранных поставщиков. Это программное управление, автоматика и телемеханика.

Сейчас Минэнерго с Минпромторгом сделали рабочие группы, которые занимаются импортозамещением.

И у нас уже возникает некое оборудование, не уступающее забугорным образцам.

Так, один из пермских заводов начал выпускать красивые насосы, которые не уступают иностранным аналогам. В Башкирии налажен выпуск клапанов, отсекателей и иной арматуры для хоть какого вида бурения.

Заменить всё добычное оборудование мы, естественно, не сможем, да это не нужно.

У нас танки получаются отличные, а вот Мерседес сделать не можем. Я полагаю, что если б мы имели зависимость от импорта в пределах 20–25%, это было бы полностью нормально.

Буровые установки сейчас мы получаем из Китая.

Наши спецы молвят, что они с достаточным уровнем свойства.

У нас есть и собственный завод, который в 1990-е годы занимался буровыми установками, "Уралмаш".

Тогда этот завод выпускал до 365 комплектов бурового оборудования в год. В прошедшем же году всего 25. Потому пока остается надеяться на китайцев, которые научились делать буровые станки.

А по стоимости с ними так вообщем никто не может сравниться.

Я считаю, что нам нужно чрезвычайно верно найти те направления в сфере оборудования, которые для нас являются критичными и на которые необходимо направить внимание сначала.

И уверен, что до конца 2020 года мы могли бы такую зависимость понизить до 25–30%.