Хор юных курсантов спел на чистом российском языке: «Работа у нас таковая, Забота наша обычная: Жила бы страна родная, И нету остальных хлопот». Это — и популярная вьетнамская песня.
Военной техники из Рф еще много, и в военных училищах изучают российский, чтоб хотя бы читать аннотации. Юные студентки исполнили народный танец на фоне вывешенного на всю стенку плаката на российском: «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сейчас».
Веселые лица педагогов и студентов-русистов.
Декан факультета российского языка, которая говорит: «Сейчас в первый раз за 20 лет я ощутила, что мы не одни в деле сохранения российского языка».
В крайние годы вьетнамских русистов их коллеги из академической и интеллигентской среды разглядывали как необъяснимых чудаков: какой быть может прок от схожих занятий?!
Проректор института, учившийся в Пятигорске, но за два десятилетия ни разу не пользовавшийся русским языком.
Во времена неразрушимой советско-вьетнамской дружбы российский учили в школах, его соображали фактически все. К нам по-прежнему относятся отлично, но как к чему-то из дальнего прошедшего.
Продолжают почетать Ленина, 7 ноября — государственный праздничек во Вьетнаме. Но о современной Рф не знают практически ничего.
В Хошимине крайняя школа, где преподавали российский, закрылась два года назад. Русский телеканал — в прошедшем году, хотя в обычном кабельном пакете наиболее 70 каналов, в том числе на итальянском и арабском, не говоря уже о британском и китайском.
Сейчас во всех школах изучают британский язык.
Российский — только 500 человек в 2-ух институтах Хошимина. Есть школы с преподаванием на британском, французском, австралийский институт.
О российско-вьетнамском институте договорились не так издавна, но пока никаких шагов не последовало…
В постперестроечные годы мы ушли из Вьетнама. Пришли остальные.
У вьетнамцев — гордых потомков дракона и феи — непростые дела с идеологически близким Китаем из-за нерешенных территориальных заморочек и сложной истории.
И с Соединенными Штатами, которым не скоро простят миллионов убитых в годы злости 1960-1970-х годов, вырезанной до крайнего малыша деревни Сонгми, ковровых бомбардировок и ядовитых дефолиантов, которыми поливали тропические заросли со спрятавшимися партизанами и мирными жителями.
Основным экономическим партнером стремительно возрастающего Вьетнама — за крайние 25 лет среднегодовой прирост ВВП составил 7-8%, наружной торговли 20-25% — стала Япония. Она лидирует и по размеру торговли, и по размеру инвестиций, кредитов, безвозмездной помощи.
Жители страны восходящего солнца развивают высочайшие технологии, строят инфраструктуру, порты, объекты энергетики, хим, текстильной, авто индустрии, опреснительные станции и очистные сооружения. На пятки японскому капиталу наступает китайский, доминирующий в добывающей и перерабатывающей индустрии.
Крайние 15 лет растут и южноамериканские инвестиции, при этом они увеличивались даже в период кризиса. Компании США господствуют в телекоммуникационном секторе, доступ к которому стал важным условием согласия на вступление Вьетнама в ВТО.
В центре Хошимина возвышается 64-этажный небоскреб, построенный южными корейцами. Почти все считают, что он портит городской ландшафт, хотя небоскребов там больше, чем в Москве.
Даже бывшие колонизаторы-французы посодействовали выстроить ультрасовременный мост.
Бурно развиваются связи в рамках единой экономической зоны с девятью партнерами по АСЕАН, где Вьетнам играет все наиболее приметную роль: в сегодняшнем году он председательствовал в данной организации, воспринимал ее саммит, как и саммит АСЕАН-Россия, встречу министров обороны 18 государств АТР (включая и нас с американцами). Не похоже, чтоб кого-либо в регионе сильно смущал однопартийный коммунистический режим, лишь приступающий к внедрению частей выборности на местном уровне.
Наша родина не заходит в первую двадцатку экономических партнеров Вьетнама. Сохраняется военно-техническое сотрудничество, вьетнамцы обучаются в наших военных, пореже — в гражданских университетах.
Но Ханой все шире выходит на рынки вооружений остальных государств. Из нашей единственной забугорной базы на просторах Мирового океана — в Камрани — мы ушли.
После чего на нее претендовали все ведущие геополитические игроки. Вьетнамцы никого не пустили, будут сами контролировать эту стратегическую гавань в эпицентре соревнования за контроль над морскими способами в Южно-Китайском море.
Во время недавнего — чрезвычайно конструктивного — визита Дмитрия Медведева была достигнута договоренность о нашем строительстве первой атомной электростанции.
Вьетнамцы рассчитывают получить под это длительный русский кредит.
Тем паче что право выстроить вторую АЭС зарезервировано за японцами, которые соответственный кредит дают. Для нас это был бы 1-ый большой проект в Юго-Восточной Азии за десятилетия, и за его реализацией смотрят на Филиппинах, в Таиланде и остальных странах, заинтересованных в разработке собственных АЭС.
Потеряем вьетнамский договор — в Москве еще размышляют, давать ли кредит, — остальных может не последовать.
Третье направление сотрудничества — энергетика.
За наиблежайшие 15 лет энергопотребление во Вьетнаме утроится… Из порта Хошимина по поросшей джунглями реке Сайгон и морю за полтора часа «Ракета» русского производства 1970-х годов — одна из немногих воспримет прежней дружбы — домчит вас до Вунгтау.
Крошечный по азиатским меркам городок (800 тыс.
обитателей — практически как во Владивостоке), где размещено предприятие Вьетсовпетро — приметный игрок на энергорынке региона. Тут в огороженном микрорайоне живут наиболее тыщи русских и русскоязычных профессионалов.
Работает непревзойденно оборудованная школа, где обучаются 150 малышей русских и вьетнамских служащих. В Вунгтау по-русски объясняются в неких магазинах, в гостиницах, на посещаемых европейцами пляжах.
Количество наших туристов растет: на православное Рождество все номера в околопляжных гостиницах уже раскуплены нашими гражданами.
Мы возвращаемся во Вьетнам, откуда нас никто не гнал. Но пока неуверенно и — по сопоставлению с иными странами — незаметно.