известия: Наши антимонопольные законы еще мягче, чем, скажем, в США. Почему?
Игорь Артемьев: Когда мы перебегаем от полной монополизации всего и вся, как в Русском Союзе, к рыночной экономике, не стоит сходу всех сажать. Запугать можно, но навряд ли это способ. Цивилизовывать рынок необходимо равномерно. Нам на данный момент и так доступны твердые меры влияния на монополистов, но не чрезвычайно беспощадные. Для нашей страны последовательность и уверенность действий наиболее важны, чем размер тех же штрафов. Ежели за роль в картельном сговоре будут сажать на 20 лет в тюрьму, это совсем не означает, что картелей не станет.
и: Другими словами в данном случае руководители наших монополий предпочтут посиживать в тюрьме?
Артемьев: Просто никто посиживать не будет. Издавна понятно, что жестокость наказания никак не влияет на уровень преступности в стране. Думаю, у нас эта норма либо не работала бы, либо все монополисты издавна жили бы за пределами нашего страны и правили своим делом оттуда. А страна растеряла бы на этом инвестиции.
и: Вы достигнули большого штрафа в 1,1 миллиардов рублей от ТНК-ВР и здесь же заявили, что не желаете разрушать нефтяные компании…
Артемьев: У нас нет желания банкротить компании, но наказание за нарушение антимонопольного законодательства обязано быть неотвратимым. Потому мы штрафовали, штрафуем и будем штрафовать. Дело ТНК-ВР уже стало прецедентным. И мы собираемся пользоваться сиим подходящим для нас решением Высшего арбитражного суда (ВАС) и распространить его на остальные компании.
и: Вашей службе идет некий процент от взятых штрафов?
Артемьев: Ничего, всё — в федеральный бюджет.
и: Ну, хотя бы хвалят на правительстве за пополнение бюджета?
Артемьев: В правительстве хвалить не принято. Ежели делаю все отлично, то не будут ругать.
и: Закон дозволяет накладывать штрафы до 15% от оборота монополии. Почему ФАС постоянно берет меньше?
Артемьев: Наша задачка чувствительно наказать, показать, что такое поведение осуждается обществом, государством и судами. Но не убить компанию. От этого не станет лучше ни стране, ни бюджетникам. Но мы желаем, чтоб монополисты-рецидивисты сообразили, что за каждое последующее нарушение наказание будет строже. Потому начинаем с оборотного штрафа в 2%. Ежели нарушение устранено добровольно — то даже и 1%. Нарушили 2-ой раз — получите 4,5% штрафа. В 3-ий раз — уже 8%. И так до 15% от оборота. Пока управление компании не решит, что соблюдать закон дешевле.
и: В Рф введено уголовное наказание за картельный сговор (когда соперники договариваются о разделе сфер влияния). Почему же монополистов не сажают?
Артемьев: Мы вообщем не правоохранительный орган и сажать никого не можем. Мы можем действовать 2-мя способами. Назовем их «нехорошим» и «неплохим». По «нехорошему» пути — мы можем подавать документы в МВД на возбуждение уголовного дела. Те посадят управляющего компании в следственный изолятор. Но быть может, позже трибунал решит, что ФАС все-же ошиблась, и предпринимателя через полгода из тюрьмы выпустят — уже инвалидом. Такую ответственность я на себя брать не желаю, желаю избежать катастрофических ошибок. Потому мы идем по «отличному» пути. Ежели мы находим нарушение, компании обжалуют наше решение в арбитражном суде. И лишь пройдя все инстанции, получив решение суда, подтверждающее наше решение, мы готовы передавать материалы на возбуждение уголовного дела.
и: Такие дела уже есть?
Артемьев: Пока они на стадии судебного рассмотрения. Нефтяников мы обвиняем не в организации картельного сговора, а в злоупотреблении доминирующим положением. За это уголовной ответственности фактически нет. Чтоб попасть в тюрьму за неоднократное злоупотребление, необходимо быть чрезвычайно одаренным.
и: Сейчас в Рф есть картели?
Артемьев: Есть. Точно огласить не могу, для этого необходимо иметь твердые подтверждения. Но жизнь указывает, что наши руководители заводов, как в русские времена, обожают совместно ходить в баню, собираться за столом на днях рождения и там дискуссировать цены на свою продукцию. А это запрещено законом. На Западе, ну и в неких больших корпорациях у нас руководители на отраслевых встречах берут с собой юристов и садятся как можно далее от соперников. И когда речь входит, к примеру, о тех же ценах, юристы встают и молвят: «Извините, говорить о этом нельзя — это уголовное грех».
и: Для борьбы с ростом цен на бензин вы обещали ввести формулу расчета цены на нефтепродукты еще в декабре 2009 года. Чем все-таки дело закончилось?
Артемьев: Как указывает мой опыт, все дискуссии с нефтяными компаниями бесполезны, пока они не проиграют суды. Мы хотим предложить им три варианта. 1-ый — они устанавливают цены как желают, но как мы находим их монопольно высочайшими, то штрафуем на значимый процент от выручки. 2-ой — при установке цен они употребляют нашу формулу (стоимость на русские нефтепродукты на общепризнанной мировой площадке, к примеру в Роттердаме, за вычетом расходов на доставку и экспортной пошлины. — «Известия»). И 3-ий, на мой взор, самый удобный — продажа производимого горючего через биржу.
и: Почему пока не удается?
Артемьев: Не желают нефтяные компании. Ожидают, пока их принудят суды и Уголовный кодекс. Мы считаем их отпускные цены на русских НПЗ и лицезреем, что они выше «формульных» на 15-20%.
Понимаете, какие достойные внимания разъяснения этому приводят нефтяные компании? У их даже особые университеты есть, которые обоснование под это подводят. Оказывается, мы должны учесть, что цены где-нибудь в мире — скажем, в Великобритании — выше, чем на Омском НПЗ. И чтоб не обижать нефтяные компании, наши покупатели вроде как должны его брать на русских НПЗ с наценкой в 15-20% — как как будто горючее реально привезли из Великобритании. Точно так же пробуют рассуждать металлурги. Хотя экономической логики в этих рассуждениях ни на грош: продаваемое снутри страны горючее границы не пересекает. Правда, на данный момент они уже стараются эти аргументы не приводить, После того как Путин произнес им на правительстве, что задумывается по этому поводу.
и: Почему биржевые торги неэффективны?
Артемьев: Мы пока не можем принимать их за рыночную стоимость, так как на биржах не соблюдаются все нужные условия. К примеру, продавцов на одной бирже обязано быть не меньше 4. Настоящих покупателей — не меньше 10. Сделок заключаться — не меньше 10 за торговый день. Сделки должны быть анонимными и заключаться торговой системой автоматом при совпадении цен продавцов и покупателей. По другому выходит та же монопольная стоимость, лишь вид сбоку.
и: Потребительская инфляция за год обещает быть ниже 7,6%. Ежели вычесть ее из обещанного вами сначала года 15-процентного понижения После установления справедливых цен, выходит, бензин должен подешеветь кое-где на 7%?
Артемьев: По последней мере, мы будем этого требовать. Но я не уверен, что цены на нефть в мире будут стоять на месте. Ежели заместо сегодняшних $75 за баррель они возрастут до $85 либо $100, то и у нас бензин подорожает.
и: Когда же в Рф покажется конкурентноспособный рынок бензина?
Артемьев: Он не покажется никогда, пока будут существовать вертикально-интегрированные нефтяные компании. Он, выскажемся так, будет приведен в чувство — искусственно зарегулирован инструментами антимонопольной политики. Монопольная составляющая в стоимости станет малой. Чтоб рынок был конкурентноспособным, нужно повредить вертикально-интегрированные нефтяные компании (ВИНК) — дать добычу, переработку и сбыт в независящие компании.
и: Кое-где в мире так изготовлено?
Артемьев: В США. Там действуют две тыщи нефтедобывающих, перерабатывающих и торговых компаний. В Европе, как и у нас, работают ВИНКи. В Италии пробуют их на данный момент поделить. Но пока не понятно, что у их выйдет. Вообщем это уже выходит за рамки компетенции ФАС. Такие решения должны принимать правительство и парламент.
и: Минтранс не так давно поделился планами по объединению 3-х столичных аэропортов. Не получится новенькая монополия?
Артемьев: Нет. Так как авиакомпании летают по всему миру, и рынком в отрасли мы считаем весь земной шар. Так что исходя из убеждений антимонопольного законодательства объединение аэропортов может быть. Другое дело, как это вообщем целенаправлено. Но, в конечном счете, это уже вопросец не к ФАС.
и: Как вы считаете, есть ли ограничение конкуренции из-за ремонта ведущего в аэропорт «Шереметьево» Ленинградского шоссе?
Артемьев: Мы пока собираем факты и опрашиваем очевидцев. Пока данных о том, что это был итог сговора в пользу аэропорта «Внуково», у нас нет.
и: Не так давно ФАС предлагала ограничить громкость рекламы на телевидении. Телеканалы вас послушались?
Артемьев: Ситуация изменяется. Ранее нас долго кормили баснями о том, что к фильмам звук записан тихо, а к рекламе — нормально. Либо что человечий слух несовершенен, потому громкость рекламы можно измерить лишь особыми устройствами. А к ним нужен особенный техрегламент. Я четыре года слушал истории, как телекомпании носят в Минпромторг свои предложения по этому самому техрегламенту, а реклама продолжала будить моих малышей ночами. Совсем разумеется, что рекламодатели тривиально желают получить наивысшую отдачу за свои средства, а наше телевидение им помогает.
Так что мы собрали управляющих каналов и, пока «особая техника» не готова, порекомендовали им регулировать громкость в ручном режиме. А ежели не прекратят будить малышей, мы найдем методы делему регулировать. К примеру, будет очередной федеральный закон. Помнится, мы тоже долго просили водочные и табачные компании не рекламировать так беспардонно свои продукты. И вот за свое хамство получили драконовский закон.
и: Различные ведомства у нас обожают брать то золоченые кровати, то автомашины за $100 тыщ. Удалось как-то поставить под контроль такие покупки?
Артемьев: Даже про такие «пожелания» стало понятно лишь благодаря тому, что совместно с Минэкономразвития мы сделали веб-сайт zakupki. gov. ru. И сейчас конкурс считается недействительным, ежели его условия не были расположены на веб-сайте. А допустивший нарушение чиновник получает от 20 до 50 тыщ рублей штрафа. В день на чиновников мы накладываем около 250 таковых штрафов. Но самое основное — это возникновение публичного контроля. Поверьте, организаторам закупок золоченых кроватей либо бриллиантовых подарочных часов После размещения критерий конкурса не достаточно не показалось. Вопросец дискуссировался у президента, у премьера, и у всех причастных возникли трудности.
Сейчас на очереди сделать единый поиск по всем публикуемым госорганами условиям конкурсов. Он заработает с 1 января. Думаю, после чего бриллианты и золото из пожеланий чиновников исчезнут.
Мы готовим поправки в закон о муниципальных закупках. Они должны решить две трудности. 1-ая — приобретение ведомствами откровенной рухляди за откаты. Здесь Минэкономразвития готовит список нужных технических характеристик. Что-то вроде указания нужного количества пикселей в фотоаппарате при закупке фототехники. 2-ая — есть вещи премиум-класса, которые чиновникам закупать нескромно. Для каров, к примеру, можно поставить ценовое ограничение. С иной техникой труднее. Здесь принципиально не перестараться не начать закупать калькуляторы заместо компов. Исчерпающий перечень тоже не составишь, так как всего правительство закупает около 10 млн видов продуктов и услуг.
и: Быть может, стоит просто запретить брать завезенные из других стран вещи?
Артемьев: У нас изготовлено разумнее. Отечественные сервисы и продукты имеют 15-процентное преимущество по стоимости. Это не убивает конкурентнсть, но при участии в конкурсе русского производителя нередко гарантирует ему победу.
и: Авиабилеты у нас остаются приметно дороже, чем во почти всех странах. Это из-за монополизма в отрасли?
Артемьев: Монопольных проявления вправду много. Но мы от их равномерно избавляемся. Топливная составляющая в стоимости билета еще годом ранее составляла 36%. За счет обеспечения вольного доступа заправщиков в аэропорты и конкуренции меж ними удалось ее понизить до 24%. И мы продолжаем разбираться с тарифами на билеты далее.
Во-1-х, обязали их вывешивать подробное описание тарифов на 2-ух языках, один из которых российский. Пусть пассажиры знают, какие у их права и обязанности. Во-2-х, согласно статье 108 Воздушного кодекса, сдать можно хоть какой билет. В мире другая практика существует, но в Рф невозвратных билетов нет. Путь с дисконтом, но принять его авиакомпания должна. Мы уже направили нарушителям предупреждение. Далее будем выписывать оборотные штрафы.
В-3-х, мы на данный момент разбираемся, как работают системы реализации авиабилетов. 1-ые 50% мест система бронирования реализует по самому низкому тарифу. Обеспечивает сиим безубыточность рейса. Потом ценник автоматом поднимает. Продала еще 10% мест — еще увеличивает. В итоге конечная стоимость авиабилета в разы дороже начальной. Это нормально. Но стоимость не понижается, даже ежели перед самым вылетом в салоне остались непроданные места — распродажи не бывает. Ежели на это поглядеть исходя из убеждений очевидной эрудиции, то оставшиеся места следует выбрасывать на рынок в крайний момент по бросовым ценам. По другому выходит, что они не дают потребителю улететь. Как раз на данный момент мы в этом вопросце разбираемся.
и: Может ФАС что-то сделать, чтоб в стране начали строить отличные и дешевенькие дороги?
Артемьев: Ежели брать ветвь дорожного строительства, то там твердая конкурентнсть. Чтоб чиновники не могли дать заказы своим фирмам, вводятся в практику электронные торги, в каких имена участников зашифрованы.
и: С какого момента все подряды на сооружение и ремонт автотрасс будут продаваться на таковых «шифрованных» конкурсах?
Артемьев: Уже с 1 июля все конкурсы так и проводятся, не считая строй объектов завышенной угрозы (вроде мостов и туннелей). Стоял ужасный визг и писк, товарищи врывались в кабинеты и плясали гопака — так они не желали идти на электронные аукционы. Но правительство приняло решение — сейчас все строй подряды заключаются лишь так. Лично я считаю, что не следовало делать исключение даже для тоннелей и мостов.
и: Сначала года вы говорили, что разобраться с нарушениями в похоронном бизнесе не выходит поэтому, что посылать туда служащих и сотрудниц просто небезопасно — могут уничтожить. Удалось решить делему?
Артемьев: Прогресс есть. Мы смогли провести проверку в 60 регионах. Там везде было по одной компании, сейчас уже по две-три. Мы просто стали проводить проверки вместе с местными администрациями. И по результатам уверяли их пойти на демонополизацию в согласовании с законом о конкуренции. Будем заниматься сиим и далее.
и: И местные власти на это просто согла-шались?
Артемьев: Соглашались, по другому им было бы тяжело с нами. Постоянно нужно что-то выдумывать — в неприятном случае ничего не получится.
и: Как основной антимонопольщик Рф, скажите, когда наша страна станет зеленоватой поляной честной конкурентноспособной борьбы?
Артемьев: Когда развалится государственно-монополистический капитализм — высшая стадия империализма. Это наследие социализма, который являлся самым рафинированным муниципальным монополизмом. Чиновники и бизнес у нас на данный момент практически одно и то же. Совместно они монополизировали практически все сферы экономики. И ФАС служит хоть каким-то противовесом. Но правительство само обязано устранить произвол чиновников и закончить вмешиваться во все мелочи.
Никакой эйфории пока нет. Мы еще не стали макрорегулятором. Другими словами на вопросцы инфляции либо уровня цен в базисных отраслях экономики мы еще не влияем. Но уже начинаем. Так как не считая монетарных причин, влияющих на рост цен, существует к тому же монопольное ценообразование. Ежели никаких предпосылок вроде роста цен поставщиков не будет, а отпускная стоимость все равно подпрыгнула вдвое — будем наказывать. Люди должны осознавать, что выжать из потребителя все без остатка не получится. Эти усилия сдерживают увеличение цен нашими монополиями и понижают инфляцию.
и: Тем более устанавливаемые государством цены на газ, электроэнергию, жд перевозки нередко растут скорее цен в остальных отраслях и лишь разгоняют инфляцию. Почему вы с сиим не боретесь?
Артемьев: Нам законом запрещено эти тарифы контролировать. У правительства постоянно на это есть резоны. Но ФАС нередко выступает против, и мы приводим много аргументов, почему так делать не следует. А тарифная политика в нашей стране вправду слабенькая.