Накануне встречи опять случился скандал: красноярский губернатор Александр Лебедь поначалу отдал указания собственной администрации готовить предложения по объединению и только потом поставил о этом в известность соседей. Таймырский губернатор Александр Хлопонин напомнил, что «создание новейшего субъекта — процедура долгая, непростая и дорогостоящая». Она востребует проведения выборов всех веток власти, структурных преобразований федеральных органов власти на территориях и, в конце концов, референдумов во всех 3-х субъектах.
О собственном видении грядущего края, отношениях с Александром Лебедем и годовщине собственного пребывания в губернаторском кресле Александр ХЛОПОНИН ведает корреспонденту «Известий» Валерию ВОЛКОВУ. Чтоб отдать возможность высказаться обеим сторонам, «Известия» еще три недельки назад обратились к губернатору Лебедю. Но он через свою пресс-службу передал, что никаких заявлений делать не будет до приезда в Красноярск Владимира Путина. После того как президент из Красноярска уехал, а сам губернатор прибыл в Москву, он передал, что у него нет времени для интервью.
— Вы на данный момент нередко общаетесь с Лебедем?
— Изредка. Больше переписываюсь.
— Прошлый предприниматель с бывшим генералом не уживаются?
— Для меня Лебедь не генерал. Я оцениваю в категориях — неплохой губернатор либо нехороший. До крайнего момента я относился к Лебедю как к сильному, волевому человеку, способному принимать решения и отвечать за их. На данный момент отношение начало изменяться. Лебедь не сумел выстроить определенные дела и придерживаться их.
— Молвят, управление федерального казначейства, которое находится на Таймыре, закончило переводить полагающуюся долю налогов в Красноярск. «Норильский Никель» чист — все заплатил, а до краевого бюджета средства не доходят.
— Не пользуйтесь слухами. «Норильский никель» платит все налоги, которые положено, и туда, куда положено. Эта сфера регулируется Экономным и Налоговым кодексами, и за время моего губернаторства Таймыр не получил ни одной излишней копейки. Больше скажу: экологические платежи, к примеру, вообщем не поступают на местность Таймыра — все уходит в бюджет Красноярского края.
Хотя навряд ли Норильск может навредить местности, расположенной от него в 2 тыщах км. То же самое и с платежами в Дорожный фонд, которые полностью поступают в краевой бюджет.
Разумеется, дело в другом. Длительное время Красноярское законодательное собрание не могло ратифицировать межбюджетное соглашение меж Таймыром и краем. Мы уже издавна зарезервировали все суммы, оговоренные соглашением, и практически уговаривали Лебедя забрать средства. Сейчас документ ратифицирован, и платежи пойдут в край.
— О каких суммах речь идет?
— Больше 200 миллионов рублей за месяц.
— На днях вы вели консультации с Минфином. О чем?
— В Минфине ведутся не консультации. Есть поручение президента разобраться с экономической ситуацией в крае. Дело в том, что экономика в Красноярском крае закончила работать. По всей Рф 10 тыщ предприятий-банкротов, из их 1,5 тыщи в Красноярском крае. Минфину поставлена задачка разобраться и подсказать, как из ситуации выходить.
— Не так давно и у вас, и в Красноярске был Владимир Путин. Поднимались и трудности отношений 2-ух субъектов.
— Мы обсуждали этот вопросец. В отношении заморочек, связанных с Норильском, президент произнес: для вас нужно договориться. Нельзя требовать от президента расшифровки, это не его задачка. Для этого есть Министерство экономики, Министерство денег.
Я произнес президенту, что Таймыр никогда не выступал с идеей отделения и что к напряжению привела непоследовательная система управления в Красноярском крае. Я направил внимание президента на то, что до этого времени не принят бюджет Красноярского края, а означает, не определены перспективы функционирования Норильска. Президент, обращаясь к Лебедю, произнес: «В течение месяца нужно снять все социальные напряженности в отношении Норильска».
— Грубо говоря, вопросец стоит так: кому будет подчиняться и соответственно отчислять налоги Норильск с его «Никелем»?
— Да нет же! Вопросец не в том, кому подчиняться, как уйти от того
юридического бардака, который сейчас существует. На расстоянии 60 км друг от друга — в Норильске и Дудинке — работают две милиции, две прокуратуры, две налоговые милиции, два суда. Территория становится неуправляемой, спросить не с кого. Скажем, украли что-то с компании либо ввезли наркотики. Я вызываю управляющего службы, а он мне говорит: это не я, это он, и кивает на вторую милицию, вторую налоговую полицию и т. д. Но это еще половина беды. А когда люди в тундре леденеют и нужно выручать?.. Две службы друг на друга переваливают — кто полетит.
— Каково отношение к этому «раздвоению» в Красноярске?
— Я им задаю вопросец: уважаемые господа, Таймырский автономный округ заходит в состав Красноярского края? Все они торжественно молвят: да, заходит. Тогда почему вы флажки лишь вокруг Норильска расставили? Расставьте вокруг Дудинки, вокруг Хатанги, Диксона, поселка Носок. Почему вы так привязались к Норильску? Либо то, что дает средства, то для вас любопытно, а что просит расходов, — нет?
— И что они молвят?
— Ссылаются на постановление Верховного Совета 1953 года. Я пробую разъяснить, что с того времени Конституция дважды поменялась и в 53-м году не было автономных округов.
— Какой выход, с учетом того что по Конституции вы все равно сложноподчиненный субъект?
— В этом я не вижу никакой трудности. Мое предложение Лебедю было таковым: до того как принимать бюджет, давайте примем единые стандарты для всех территорий. Нельзя развиваться, когда одна территория занимается капстроительством и финансирует футбольные клубы. А иная что, обязана лапу сосать? Давайте решим: ежели не повышаем заработную плату, то не повышаем ее нигде. Ежели говорим, что нет способности сейчас у Красноярска вести капстроительство, то давайте то же самое делать на Таймыре.
— Другими словами вы согласны поступиться неким благосостоянием людей? Готовы ли вы к тому, что придется разъяснять избирателям: Таймыр не может повысить зарплату, так как два субъекта договорились, а для вас при всем этом будут кивать на Норильск и говорить: у вас там доходы в миллионы баксов, а вы не сможете зарплату прирастить?
— Некорректная логика. При таком подходе мои избиратели меня не усвоют. Логика обязана быть в другом: жизнь на севере различается от жизни на юге экстремальными критериями, за что выплачивается определенная компенсация. Ежели потребительская корзина в Красноярском крае оставляет 2,5 тыщи рублей, то у меня — 4200. Необходимо непременно корректировать с учетом этих критерий. Но в базе, уверен, люди меня усвоют. Наиболее того, я так и делаю: не повышаю заработную плату сейчас. А Александр Иванович увеличивает. Правда, не платит.
— Направляла ли администрация Таймыра предложения политического нрава по изменению статуса всех сложноподчиненных субъектов?
— Задачку необходимо решать поочередно. Задачка номер один — привести все законодательство на местности РФ к одному эталону. Но выясняется, что это чрезвычайно трудно: одни субъекты — области, остальные — округа, третьи — республики. У нас президентов больше, чем в любом другом государстве. На Госсовете к кому ни подойдешь — президент… Потом необходимо найти, что такое сложноподчиненные субъекты и необходимы ли они. Но до этого нужно устранить все сложные вопросцы, с которыми мы сталкиваемся в Норильске. Так как ситуация неуправляема. Никто не может развиваться, непонятно, кто за что отвечает. Потом нужно придти к разграничению предметов ведения и возможностей, скажем, за что на местности отвечает губернатор, мэр и т. д. И лишь после чего можно ставить вопросец наиболее масштабно: необходимо ли нам 89 субъектов?
— Другими словами над вопросцем конфигурации административных границ регионов вы уже работаете?
— Чрезвычайно активно. Но я считаю, что до президентских выборов данная тема поднята не будет. Мы просто не успеем ранее времени решить наиболее насущные задачки.
— Быть может, вы просто желаете присоединить к для себя Красноярский край? К тому же через год там губернаторские выборы?
— Для меня это не задачка номер один. Когда мне молвят: давайте Таймыр объединим с Красноярском, я шучу: а почему не Красноярск с Таймыром?
— Как вы оцениваете шансы Лебедя на последующих выборах?
— На нынешний день как чрезвычайно слабенькие. И соединено это не с Хлопониным, «Норильским никелем» либо «Русским алюминием». Это соединено сначала с отношением к нему населения. В крае чрезвычайно напряженная социально-экономическая ситуация.
— В самом Красноярском крае множество больших компаний. Они что, не работают либо налоги платят в остальных регионах?
— Разбираться в экономике Красноярского края не моя функция. Я знаю только, что она обязана базироваться на массивных предприятиях приблизительно 5 отраслей: цветной металлургии, энергетике, лесопереработке, транспорте и сельском хозяйстве. Но даже в самом Красноярске недостает сельхозпродукции края. Нужно находить точки роста и вкладывать в их. Как это делают, к примеру, в Новосибирской области, развивая переработку. В Красноярске сиим, разумеется, заниматься некоторому.
— Ежели неувязка Норильска будет разрешена в пользу Таймыра, какими могут быть общие экономные утраты Красноярска?
— Снова говорю. Это не вопросец средств, а вопросец управляемости. Но ежели представить, что «отмороженный» губернатор Таймыра решил вообщем уйти из Красноярского края и выстроить свою губернию, наибольшие утраты составят около 1,5 миллиардов рублей в год. Доходы краевого бюджета — 26 миллиардов рублей. Эти полтора млрд расслабленно можно собрать в виде налогов с компаний, ежели заниматься экономикой, а не боевыми действиями. Хотя держать за нитку 1-го донора, наверняка, проще.
— Есть ли у администрации Таймыра намерение обратиться в Конституционный трибунал?
— Ежели с администрацией Красноярского края нам не получится отыскать взаимоприемлемых решений, мне больше ничего не остается, как обратиться в Конституционный трибунал, чтоб он раз и навсегда поставил точку в этом вопросце.
— Вы, когда стали губернатором, подразумевали, что у вас будет такое количество «федеративных» заморочек?
— Подразумевал. Я с сиим неуввязками с 1996 года сталкивался.
— Как вы вообщем относитесь к новейшей тенденции: уходить из бизнеса в политику?
— Я здесь лицо вроде «заинтересованное», но отвечу так: я бы аплодировал таковым людям. Каждый удачный бизнесмен, который идет в политику, обречен быть удачным и тут. Так как ежели он уходит с местности, потерпев фиаско, он может ставить на для себя крест.
— Даже как предприниматель?
— Даже как предприниматель. На него будет приклеен ярлычек неудачника.
— Как ваша семья? Она в Москве?
— В Москве. Дочь обучается, супруга работает, чего же их срывать?
— Годом ранее вы говорили, что Дудинку необходимо отстраивать и отстраивать. Что-то уже сделали?
— Одна из наших острейших заморочек — досуг. Развитие наркомании, детская преступность соединены с тем, что на севере детям вообщем делать нечего. Либо пить, либо тусоваться по подъездам. В этом году мы откроем досуговый комплекс: два кинозала, интернет-кафе, концертный зал, к новенькому году завершим банно-прачечный комплекс.
— ???
— На севере принято в баню ходить. Это традиция.
— Ну а ваша как жизнь?
— Ничего. Собаку вот купил. Кавказца.
— Летать много приходится?
— Много. Я ведь летаю не только лишь в Дудинку и Москву, сама территория Таймыра это как две Франции. А еще есть Новосибирск, Красноярск, в общем, городка, где приходится решать вопросцы.
А что Вы думаете о этом?