Относиться с лишней серьезностью к предвыборным програмкам не следует...
Относиться с лишней серьезностью к предвыборным програмкам не следует в принципе, а в критериях сегодняшних красот избирательного цикла — тем паче. Тем более направление мысли постоянно любопытно. В целом в новейшей публикации Владимира Путина в газете «Ведомости» сохранен основной принцип предложенных кандидатом мероприятий — они должны быть актуальными, заманчивыми и отвечать на запросы и ожидания как можно большего электорального диапазона. Ну, то что именуется, землю — крестьянам, воду — рыбам, тельняшки — матросам. Исходя из убеждений электоральной работы это полностью уместно, ежели не вспоминать, что обещания предполагается делать.
Основная мысль очередной новеллы в том, что нужно поменять структуру экономики от приоритетно сырьевой к наукоемкому и сверхтехнологичному производству. В числе главных направлений названы фармацевтика, сверхтехнологичная химия, композитные и неметаллические материалы, авиационная индустрия (это та, где движки ко почти всем планерам издавна затариваются за рубежом), информационно-коммуникационные технологии, нанотехнологии. Ну, без этих куда же...
Тут принципиально осознать: названные направления научно-технического прорыва появились исходя из познания о каких-либо уже имеющихся настоящих заделах, исходя из обещаний и программ, приготовленных для получения финансирования настолько возлюбленными В. В. Путиным госкорпорациями? Либо это определялось составителями тезисов исходя из их собственного представления о чудесном? Из статьи это непонятно, а поэтому трудно оценить верность избранных ценностей конкретно для русских критерий и способностей. Тем паче что некие сомнения вызывает утверждение о высочайшем уровне образования населения, большом наследии базовой науки, наличии инженерных школ, сохранившейся во почти всех отраслях базе опытнейшего производства как принципиальном имеющемся ресурсе. Скажем прямо, даже не некие, а достаточно мощные сомнения.
В любом случае действительность этих планов определяется не только лишь финансированием и политической волей (ежели такая находится и за пределами электорального цикла). Основная методика решения заморочек крайних лет — «дадим средств и все разрулим» (о этом в програмке уже богато изложено) либо «пошлем доктора и все разрулим» — тут не сработает. Здесь важен уровень научной и инженерной мысли не только лишь в отдельных, счастливо сохраненных кластерах (а они, по счастью, как и действенные научные коллективы, в Рф есть), как повсевременно работающая система, включающая в себя и вузовскую часть исследований, и подготовку научных кадров.
А конкретно с системой все достаточно печально. Начиная с динамики рейтингов ведущих русских вузов, в том числе МГУ. Кстати, насчет сверхтехнологичной химии. Некое время назад в компании ученых поздравляли одну чудесную даму, доктора хим наук, завлаба 1-го из ведущих институтов Черноголовки. Поздравляли с неким внятным результатом. На что бенефициантка обидно ответствовала в том смысле, что и итог был бы ранее, и позиций в исследовании было бы больше. Ежели удалось бы в институте достать либо занять у кого-нибудь все нужные реактивы. Не при Путине, очевидно, с нашей наукой случилось то, что случилось. Но ведь водевиль со «Сколково» при находящихся в критическом состоянии уже упомянутой Черноголовке, Протвино и остальных научных центрах длится и по этот день. Мой друг-биохимик, работающий во Франции на неизменной позиции, приехав несколько лет назад домой в Черноголовку, нашел, что фактически ни 1-го его одноклассника из местной спецшколы и ушедших в науку не осталось в Рф. Это поколение от 40 поближе к 50 — полностью продуктивный научный возраст. А когда я спросил, готов ли он приехать работать в «Сколково», услышал, что, так как это про недвижимость, а не про науку, его это не интересует. Как досадно бы это не звучало, научные школы не возникают по указу управления. И от совместного чаепития с представителями академической науки под телекамеры — не восстанавливаются.
Ну и, естественно, как не вспомнить впечатлившую научное общество историческую встречу академиков с известным фильтратором Петриком, опекаемым тогда одним из ведущих путинских соратников Борисом Грызловым. Это ведь тоже оценка состояния науки.
Потому ежели о технологических прорывах идет речь серьезно — а необходимость этого уже перезрела, — то к предложенным мерам стоило бы кое-что добавить. К примеру, кроме финансирования — увеличение престижа научного и инженерного труда. Наряду, к примеру, со настолько сладкими занятиями в бюрократической либо правоохранительной деятельности. Это востребует довольно много времени. Но чем позднее начинать, тем труднее, ежели вообщем может быть, будет решить эту задачку. Не считая того, нужно закончить обвинять и учить жить Запад и Восток (Японию, к примеру) и очень расширить приобретение и внедрение имеющихся там научных и инженерных разработок — пока не покажутся сопоставимые русские аналоги. О этом в програмке говорится с обычными сетованиями, что не желают нам продавать высочайшие технологии. Не желают продавать одни — захочут остальные. Там ведь, в отличие от нас, конкурентнсть. Ну и — куда ж без этого — вернуть эту самую вольную конкурентнсть и равную правовую защиту всем субъектам экономики. Не тайна, что значимая часть финансирования исследований и конвертация их в наукоемкие производства и технологии во всем мире осуществляется личными корпорациями и компаниями. А вкладывать такие средства компания будет лишь при убежденности в полной правовой защищенности собственной принадлежности. В том числе и от чьих-то близких друзей.