Самое характерное и ужасное в ювенальной юстиции — это изъятие малышей. Так как социальные службы декларируют, что главной целью их деятельности является благополучие малышей, а изолировать от вероятной опасности этих малышей следует с наибольшей оперативностью, во почти всех странах разрешено изымать несовершеннолетних у родителей без решения суда, на базе субъективных оценок служащих соцопеки, другими словами просто так.
К примеру, в Финляндии в законе о защите малышей написано, что основанием для изъятия малыша может стать обеспокоенность сотрудника соц служб, другими словами опять-таки его субъективное мировоззрение. А оно может оказаться каким угодно, так как различные люди могут оценивать определенные ситуации полностью по-разному.
Скажем, ежели предки не работают, это может озаботить социальные службы, потому что неработающие предки не в состоянии подабающим образом обеспечивать малышей. Но ежели предки работают, это тоже может стать поводом для обеспокоенности соц работников, ведь у работающих родителей нет способности уделять своим детям довольно времени.
В центре внимания часто оказываются российские семьи, живущие на Западе. Мы помним известное дело Александры Фоминой из Хельсинки: ее дочка пропала — она просто не возвратилась из школы домой. По версии соц служб, которые приняли решение о ее изъятии, они получили донос от соседки — мать типо шлепнула свою дочь.
Ювенальная юстиция — это дамоклов клинок. Во почти всех странах социальные службы имеют право наносить внезапные визиты и в хоть какой момент, без ордера и решения суда забирать из семьи малышей. Традиционно они приходят с полицейскими. При всем этом хоть какое противоборство родителей квалифицируется как тяжкое уголовное грех. Предки не имеют права защищать собственных малышей.
Не так давно финский отец Ян-Эрик Курхэла выложил в сеть видеоролик о изъятии его собственных малышей: полицейские совместно с соц работником пришли в дом и против воли забрали его семилетних сыновей-двойняшек. Когда мальчишек забирали, они орали, что желают жить дома. Все это происходило на очах сестер и братьев, которые при всем этом остались с родителями.
Страшнейший видеоролик о насильственном изъятии малышей вызвал интернациональный скандал. Он набрал миллионы просмотров на всех континентах. В итоге финский омбудсмен по делам малыша Мария Кайса Аула была обязана подать в отставку.
Но скоро Ян-Эрик Курхэла получил из прокуратуры извещение о возбуждении против него уголовного дела по нескольким статьям из-за того, что снимал изъятие собственных малышей на видео и потом обнародовал эту запись. Во-1-х, по мнению социальной работницы, которая приняла решение о изъятии малышей, видеоролик типо является насильственным действием против нее, так как в тот момент она была чрезвычайно расстроена не готова стать «звездой «Ютуба».
Во-2-х, отец типо не имел права снимать собственных малышей в своем доме, потому одно из уголовных дел было возбуждено по статье о распространении личной инфы. Конечно, в «букет» добавили к тому же статьи о оскорблении чести и плюсы служащих финских соц служб. Дело еще рассматривается, но папе, который снимал изъятие собственных малышей на видео, грозит настоящий тюремный срок.
Возбуждение уголовного дела в данном случае — вероятнее всего попытка приостановить практику съемки на видео действий соц служб. В Финляндии была сотворена правозащитная организация «Октябрьское движение». Первым шагом данной организации стало письмо Павлу Астахову с просьбой о помощи. Русский детский омбудсмен и его сотрудники пару лет смотрят за событиями в Финляндии и реагируют на их в согласовании с русскими законами и международными соглашениями.
Очередной стороной вопросца является и, так огласить, парадокс приватизации ювенальной юстиции. В Финляндии, к примеру, большая часть детских домов — личные. За 1-го малыша приемные предки либо компании могут получать по нескольку тыщ евро за месяц. Ювенальная юстиция — это большой бизнес с годовым оборотом в сотки миллионов евро. Малыши, изъятые из семей, практически стают узниками личных детских домов, и вынуть их оттуда очень трудно.
Часто социальные службы принимают решения о запрете общения малышей с семьей, тогда и изъятые малыши не имеют права звонить родным, писать письма, поддерживать какой-нибудь контакт с родителями. Эта практика нередко употребляется «в интересах ребенка»: ежели ребенок живет в изъятии до совершеннолетия, он может приносить личным фирмам сотки тыщ евро.
Ситуация абсурдная: социальные службы могут в хоть какой момент применить к детям наибольшее насилие, вплоть до полной изоляции от общества — без обоснования, разъяснения обстоятельств и приведения доказательств «вины» родителей. При всем этом хоть какое действие родителей, направленное на защиту собственного малыша, может интерпретироваться как поведение, которое «вредит здоровью детей». Биться против ювенальной юстиции чрезвычайно трудно. Было несколько случаев, когда социальные службы штрафовали, но все они равно продолжают свою деятельность.
Ювенальная юстиция — это ГУЛАГ XXI века. Никто точно не знает, сколько малышей попали в сеть «детских лагерей» в Европе, в которых критериях они живут, сколько вообщем существует личных детских приютов. Предки и малыши нередко не могут осознать, почему вообщем малыши попали в эти личные тюрьмы.
Обстоятельств существования таковой системы несколько. Во-1-х, есть либеральный закон, который дозволяет изымать малышей из семьи без указания обстоятельств и без решения суда. Не считая того, во власти доминирует антисемейная идеология, которая описывает нормальную семью средой, вредной для малышей. Экстремисты от ювенальной юстиции считают ненужными даже гетеросексуальные дела.
Но есть и финансовая причина. В промышленности ювенальной юстиции раз в день каждый изъятый ребенок приносит своим опекунам по нескольку сотен евро. И отрешаться от этого выгодного бизнеса пока никто не готов.
Создатель — представитель Русского института стратегических исследований в странах Северной Европы
Все представления >>
Мировоззрение создателя может не совпадать с позицией редакции