В его книжке Говорит Неизвестный есть фрагмент, который он именовал...
В его книжке «Говорит Неизвестный» есть фрагмент, который он именовал наброском сценария кинофильма «Монумент». Сущность такая: в среде живописцев становится понятно, что сверху должен быть спущен заказ на основной памятник. Отсюда стартует интрига. Рождается в мастерской архитектора, попадает в недра Союза живописцев, поднимается наверх в ЦК. Обхватывает армию и КГБ. Распространяется по всей стране, от Владивостока до Бреста. Подключаются пионеры и пожилые люди, домработницы и стукачи, сталевары и животноводы. Вся страна делится на партии, помогающие различным архитекторам. В конце концов заказа достигает самый ловкий, беспринципиальный и хитрецкий. И от радости получает инфаркт.
Но не беда: памятник можно сделать и без него. И пока он лежит в больнице, его ассистенты — безвестные работяги — трудятся в поте лица. К моменту открытия архитектор выходит из больницы и торопится на празднество. Стройными колоннами идут чекисты, армия, танки, пожилые люди и пионеры, дворники и металлурги. Шумят фанфары, едут темные правительственные машинки. Выходят, придерживая сползающие штаны, руководители.
Самый основной, в раскорячку, под салют подступает к монументу и сбрасывает покрывало. А там небольшой человечек, в рваном пиджаке, плохо вылепленный, падающий с пьедестала и показывающий рукою прямо на сортир. Но все это непринципиально. Под салюты и аплодисменты создателю вручается Ленинская премия. Ежели необходимо сотворить гения, партия его назначит.
Очевидно, это гротеск. Но настоящая жизнь нередко бывает гротесковее. И жизнь Неизвестного – не исключение. С той только различием, что его гением никто не назначал, и скульптуром собственной судьбы он стал сам. По его собственному признанию, он лепит ее (судьбу) грубо, агрессивно, резко, «как мясник, десантник, демиург».
Неизвестный считает, что вся его жизнь состоит из «новелл», написанных по самым обычным литературным правилам: сюжет, завязка, неожиданная развязка. Одна из самых малоизвестных – это война. В 17-летнем возрасте Неизвестный добровольцем отправился на фронт, служил в воздушно-десантных войсках, был тяжело ранен, докторы констатировали погибель. Родителям выслали похоронку, а его за проявленный героизм «посмертно» одарили орденом Красноватой Звезды. Но он остался жив.
В 1960-х годах мастерская Неизвестного на Сретенке была центром интеллектуального общения, богемным островком Москвы. Сюда заходили Высоцкий и Ахмадулина, Аксёнов и Вознесенский, Сахаров и Ландау, Мамардашвили и Зиновьев, Окуджава и Рождественский. Они все были его друзьями, и о каждом у него есть своя личная история. Прошлый фронтовик Неизвестный не боялся никого и ничего. Дружил с кем желал, а тех, кто ему не нравился, посылал открытым текстом.
Посреди 1970-х годов Неизвестный принял решение уехать из Русского Союза. В Америке его встретили как суперзвезду: интервью на телевидении, статьи в ведущих газетах. В круг его общения вошли Артур Миллер, Грейс Келли, Энди Уорхол, Генри Киссинджер. Мстислав Ростропович передал ему весь «пакет» собственных связей: президентов, правителей, огромнейших критиков, живописцев и политиков. Уорхолу, кстати, принадлежит именитая фраза: «Хрущев – средний политик эры Эрнста Неизвестного».
Монолог Неизвестного, как и его жизнь, — декларация свободы быть самим собой. Вопреки всему. Быть может, потому он кажется таковым современным и увлекательным.
Бронзовый век Эрнста Неизвестного, 17 февраля, 21.50, Культура