В столицу ты прилетишь конкретно в день собственного 53-летия, а на данный...

— В столицу ты прилетишь конкретно в день собственного 53-летия, а на данный момент находишься на собственной уральской «фазенде»?

— Да, провожу время на свежайшем воздухе, но не с книгой в гамаке, а в резиновых чунях, с лопатой в руках. Мне нравится. Дачная работа отвлекает от ненадобных мыслей, проветривает мозги. Мы здесь с супругой всегда что-то улучшаем, пристраиваем, изменяем ландшафтный дизайн.

— Ты совершенно перебрался из городка на природу?

— Совершенно — не выходит. Живем три-четыре дня в недельку на даче и с наслаждением возвращаемся в городскую квартиру.

— Где для тебя пьется лучше: в городке либо на природе?

— Я в не плохих отношениях с алкоголем и мне приятно его употреблять везде. Но на даче у меня есть целое создание, изготавливаю наливки. Самогон — не моя тема, виноделие на Руси — занятие вообщем забавное, а вот наливочки — это наше. У меня имеются и классические, и по своим рецептам изготовленные. С наслаждением всех угощаю.

— Ты сам захотел раз в год проводить столичный концерт «Чайфа», приуроченный к твоему дню рождения, либо тебя ваш узнаваемый директор Дмитрий Гройсман надоумил?

— Так вышло. Пару лет назад Дима произнес: «Есть вольная дата, дают отыграть сольник в «Эрмитаже» 23 июня. На последующий день После твоего дня рождения. Нормально?». Я согласился. У этого концерта торжественная атмосфера выходит — в саду «Эрмитаж» обстановка, как на пикнике. Кто на траве посиживает, кто за столиками, сцена-ракушка, милая таковая, домашняя. День рождения чрезвычайно гармонично сюда вписывается. Мы в «Эрмитаже» и програмку свою делаем довольно светлой, парковой.

— В этот раз день рождения у тебя накануне концерта. Сдержанно отмечать придется?

— Да, мы в крайние годы уже без фанатизма отмечаем. Нормально посидим. Дима уже звонил, интересовался, дескать, вечерком 22-го прилетаете, что брать? Говорю, возьми бутылочек 5 вина и бутылочку водочки. Хватит нам. У меня, кстати, есть мысль скооперировать мой сегодняшний праздничек с одной круглой датой — 20 лет, как мы работаем с Димой Гройсманом и Ильей Спириным. Для нашего шоу-бизнеса — практически беспрецедентное событие. 20 лет на устной договоренности, без контрактов и остального юридического официоза. Просто стукнули по рукам в 1992-м, так и живем.

— Вы согласились в этом году выступить на «Новой волне» в Юрмале. Мягко говоря, аудитория не совершенно ваша.

— Время от времени я люблю играться перед «не нашей» аудиторией. Это отменная проверка. Бывает, приезжаем в маленький промышленный городок, скажем, на День металлурга. Глубочайшая провинция, где какой-либо один «демидовский» завод до этого времени работает. На наш концерт приходят все: рабочие, их малыши, бабушки, люд из ближайших деревень. Они не специально «Чайф» ожидали, они там на хоть какой концерт пойдут. И нужно выйти и сделать так, чтоб в финале они нам орали «Молодцы!», аплодировали и ощущали, что это их песни. Так что «Новая волна» для нас, думаю, еще не самый экстремальный вариант.

— На дальнейшем «Нашествии» вы собираетесь исполнять что-нибудь из репертуара группы «Кино»?

— Думаю, как минимум одну песню Цоя мы сыграем. Витька стал реальным рок-героем для нашей страны. И ничего отвратительного в этом не вижу, разве что незначительно удивительно.

— Удивительно в чем?

— По-моему, для нынешних 18-летних он персонаж из легенд и легенд, вроде Геракла, Ахилла, Чапаева. И мне это незначительно удивительно, так как я-то его лицезрел, пересекался с ним. Он для меня — не барельеф на арбатской стенке, а настоящий человек. И, наверняка, отлично, что люди, знавшие Цоя лично, на данный момент поют для новейших поколений его песни. Когда я их играю, постоянно испытываю неописуемо щемящее чувство. Цой и Майк (Науменко. — «Неделя») одни из самых возлюбленных в нашем цехе, и 1-ые, кто нас покинул.

В конце апреля «Первый канал» предложил нам поучаствовать в съемках программы «Достояние республики», посвященной Цою. Нас попросили сделать кавер на песню «Печаль». Мы сделали, а съемку отменили. Но не пропадать же добру. Потому сыграем «Печаль» и в «Эрмитаже», и на «Нашествии».

— К слову о печали. В Рф на данный момент время для такового чувства либо у тебя другое настроение?

— В Рф легкая грусть и печаль находятся постоянно. Не вспомню какого-то радостного и беззаботного времени в русской истории. Может быть, наружный антураж, скажем, 20–30-х годов прошедшего века с бравурными фильмами и кинохроникой смотрелся забавно. Но на самом деле было отчего сопли на кулак намотать. И принципиально ничего с того времени не поменялось. На данный момент у нас приблизительно та же ситуация, что столетие назад. Обыденный люд тогда выживал в тяжелых критериях, а благополучные, умные люди пили пивко в Цюрихе, Берлине, Париже, придумывали, как сделать лучше жизнь обычного российского мужчины, не зная, чем живет эта страна и что в ней реально происходит.

— А ты сам, проживая в Екатеринбурге, представляешь, чем живет страна?

— Наверняка, да. Мы чрезвычайно нередко выезжаем на гастроли в настоящую глубинку, маленькие городочки, где иногда ночуем, общаемся с местными людьми. Не считая того, у моей матери есть дом в Челябинской области, и там я временами бываю. Отыскал в тех краях даже городок, откуда пошел род купцов Шахриных, где они в 1914 году выстроили собственный фамильный дом. Итак вот, для обитателей провинции люди из телека, спорящие о устройстве русской жизни, как инопланетяне. Им по сути дела до их нет. Необходимо нынешние трудности решать: землю пахать, скотину подкармливать, свою продукцию пробовать реализовать. Определенные вещи их тревожут: то, что налоги неловкие, что чиновники все медлительно делают и т. п. Но, поверь, никто в провинции революционно не настроен и к «Маршу миллионов» дела не имеет.

— А ты имеешь?

— И я не имею. Хотя у меня масса вопросцев по поводу происходящего вокруг. Но я не понимаю, что декларируют люди, выходящие на Болотную и остальные митинги. Когда они вышли сходу После думских выборов, я осознавал. Да, те выборы вышли так непрозрачными, сомнительными, что люди вышли и произнесли: не верим.

— Президентские выборы ты считаешь прозрачными и честными?

— Мне кажется, что их выиграл Путин. Страна за него, даже не сомневаюсь в этом. После думских выборов я пробовал посреди собственных знакомых отыскать хоть 1-го человека, голосовавшего за «Единую Россию», не отыскал. А вот за Путина голосовало неограниченное количество моих знакомых. Моя супруга за него голосовала. А я — за Прохорова. Мы пришли, взявшись за руки, на избирательный участок. По-моему, неплохой пример толерантности.

Как ни удивительно, в большей степени я опасаюсь оппозиции. Ежели кое-где в общении, допустим, замечу, что Путин мне нравится больше, чем пятерка фаворитов с Болотной площади, меня сожрут. Я сходу стану нерукопожатным, а в руинтернете поднимется буча: сожжем все его пластинки и больше не пойдем на его концерты. Власть на критику так не реагирует. Сколько я на нашем местном уровне говорил различного и про губернатора, и про мэра, и про каких-либо ведущих екатеринбургских предпринимателей, мне ни разу ничего «не прилетело» от их. А вот когда мой земляк Коля Коляда, известный драматург, искренне влюбленный в театр, дозволил для себя войти в избирательный штаб Путина, он сходу для оппозиционной интеллигенции стал изгоем. Я был в шоке. Почему вы не допускаете, что ему этот управляющий нравится, что у него иной взор на реальность?

— У меня есть ответ, но давай, в преддверии твоего праздничка, обойдемся без полемики. Скажи мне вот что: устойчивость ежегодного екатеринбургского фестиваля «Старый новейший рок» обеспечивается во многом при помощи твоего авторитета?

— Хоть какой таковой фестиваль просит огромного бюджета, и я понимаю, что под мою физиономию и имя чуток легче его отыскать. Хотя в этом году мы не отыскали средств на летний фестиваль «На волне». Но для зимнего «Старого новейшего рока», похоже, нужные средства соберем.

— А какова, кстати, сущность вашего фестиваля: просто повеселить неплохим зрелищем екатеринбургских меломанов либо открыть новейшие группы?

— Конкретно фестиваль — это однодневный гала-концерт. Но ему предшествует полугодичная работа, когда наиболее 500 групп со всей страны присылают нам заявки и свои записи. Позже наиболее сотки обществ приезжают в Екатеринбург и участвуют в отборочных концертах на разных клубных площадках. И некие из их потом выступают на фестивальном гала-концерте. Музыкантам, что не прошли отборочные стадии, мы стараемся посодействовать приехать на фестиваль в качестве зрителей. У нас же проводится масса мастер-классов, где выступают представители радиостанций, рекорд-лэйблов, пиар-компаний, просто известные музыканты, с которыми можно пообщаться. Я аналогов такового фестиваля в Рф не знаю.

— Вы смотрите за тем, что позже происходит с командами, засветившимися на «Старом новеньком роке»?

— Естественно, посматриваем. Не могу огласить, что наш фестиваль открыл каких-то звезд первого эшелона. Их в новеньком веке в стране, по-моему, просто не возникло. Но 10-ка два групп, прочно стоящих на ногах, имеющих свою концертную и интернет-аудитории, через «Старый новейший рок» точно прошли.